Меню
12+

«Знамя труда». Общественно-политическая газета Каратузского района

26.10.2018 09:12 Пятница
Категория:
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 43 от 26.10.2018 г.

Одна из тысячи историй

Автор: Амалия Александрова
корреспондент

29 октября – День памяти жертв политических репрессий. История не терпит сослагательного наклонения, и у нас нет права забывать об этом страшном времени и людях, невинно пострадавших в эпоху тоталитаризма. Сейчас, когда многие архивные документы рассекречены, мы можем увидеть масштабы той трагедии. За годы репрессий, начиная с 1937 года и до 1945, по национальному признаку, подозрению в шпионаже из автономной республики немцев Поволжья и Саратовской области в Сибирь и Казахстан было выселено около 500 тысяч человек. Из них в наш район в октябре 1941 года подозреваемых в неблагонадежности прибыло более тысячи. С каждым годом становится все меньше людей, воочию видевших происходящие события, но у нас есть возможность узнать о судьбе репрессированных у их потомков, тоже отнесенным к таковым. 

Родители Марии Карловны Галкиной, жительницы Ширыштыка, были родом из с. Бауэр Саратовской области и относились к поволжским немцам. Мать Марии Карловны Ева Яковлевна Конради в 1941 году только поступила в пединститут. Отец Карл Иоаннесович Гооль бондарничал: делал бочки, ушаты. Впереди молодоженов ждало светлое будущее, дети… Но их планам не суждено было сбыться.

Эшелоны смерти

Молодым людям, воспитанным в традициях далекой Родины и сумевшим сохранить обычаи, религию, культуру своих предков, с устоявшимся жизненным укладом, сотрудники НКВД давали лишь несколько часов на сборы, при этом ничего ценного брать не разрешали – минимум скарба. Везли месяц в вагонах для перевозки скота, не объясняя, куда отправляют и зачем. Гордые, достойные люди оказались в нечеловеческих условиях: теснота, сырость и сквозняк, отсутствие санитарных условий. Не могли понять жестокость охранников – представителей властей, отбирающих у матерей заболевших детей, даже грудничков, и просто выкидывающих их на улицу ... Сколько их погибло по пути в сибирскую тайгу. Болели, умирали – никто не лечил и не считал. В этом смысле Карлу Иоаннесовичу и Еве Яковлевне, можно сказать, повезло, ведь у них еще не было детей, и они не видели их смерти. Но гибель других невинных душ они запомнили навсегда, как и безысходность, и пустые глаза матерей, оставшихся без самого главного в их жизни.

Жизнь в тайге

Супруги Гооль прибыли в Красноярский край, на станок Татарск Туруханского района, в 1941году. На берегу Енисея стояло семь русских дворов. Вопреки опасениям местные встретили их не с отчуждением, выделили отдельный домик, оставшийся от съехавшей русской семьи. Не успели обустроиться на новом месте, случилась новая напасть – супруга, как и всех депортированных немцев, забрали в трудармию на лесозаготовки. Долгих четыре года Ева ждала его. Как она пережила это время, один бог ведает. Жизнь пришла с Победой, и Карл Иоаннесович, похудевший за годы лишений, но с упорным стремлением выжить, вернулся к своей любимой. Вот теперь заживем! И действительно, сладилось у них все.

Вскоре и первенец у них появился, новая жизнь началась. Поволжский немец показал себя настоящим хозяином: подремонтировал домишко, покосившийся забор подладил. Полюбилась ему тайга русская, Енисей­кормилец, что за околицей бежал! Карл держал семь собак, запрягал их в нарты и уезжал в тайгу на охоту, да и о своем любимом деле не забывал: кадочки под засолы, ушаты, ведра для быта и хозяйства мастерил. Русские всегда помогали и поддерживали. Особенно сдружился вынужденный переселенец с местным учителем. Им было о чем поговорить. От русского педагога немец всегда получал поддержку и совет, как выжить в тайге, а в благодарность обучал своим премудростям: бочонок смастерить, брус положить, чтобы крепче стояла постройка. Ева, раньше только наблюдавшая за чужим счастьем, теперь с сияющими глазами бегала к соседкам за советом: как ребеночка пеленать, купать. Русские бабы ей всегда советы дельные давали, с огородом сладить помогали и капусту заквасить научили, а она подсказывала, как масло быстрее взбивать нужно и сыр варить, чтобы с дырочками получался. Благо, молоко и у них теперь было – корову приобрели. А как же без кормилицы, когда каждый год ребеночек появляется? Без даров таежных, худо бы пришлось переселенцам. Закупщики, приезжавшие к ним за шкурами, ягодами, орехом, каждый раз с товаром уезжали. К морозам привыкнуть тоже пришлось.

– Снега насыпало по самые окна, бывало, и выйти невозможно было на улицу – дверь заметало, – вспоминает Мария Карловна, – Но отец выделывал шкуры, и они с матерью шили бродни (обувь из шкуры животных) и другие теплые вещи.

Снова переезд

Тяжело им пришлось растить детей в сибирских условиях, но они выстояли, перенесли все тяготы достойно. Сами обрусели, если можно так выразиться, и детям привили любовь к труду, тайге и жизни в деревне. Но время шло, все менялось, маленькие деревни пустели – уезжали люди в поисках лучшей доли. Вот и из Татарска постепенно все разъехались. В 1959 году уже можно было выезжать за пределы поселений, в которые завезли поволжских немцев, и семья вместе с десятью детьми (Ева Яковлевна ждала одиннадцатого) уехала в Курагино, где у Карла Иоаннесовича жил младший брат, возивший товары на продажу. Он и помог устроиться на новом месте. Карл Иоаннесович трудился в заготконторе и занимался своим привычным и любимым делом – бондарничал. Ева Яковлевна, когда дети стали подрастать, устроилась работать в буфет. Уже после «оттепели», в 1966 году, она была награждена орденом «Мать­героиня».

Марии Карловне на момент переезда в Курагино было шесть лет.

– Родители ругались редко и только на немецком языке, когда им нужно было что­то обсудить и поспорить без посторонних, – вспоминает М.К. Галкина. – Однажды только вполголоса обсуждали, что тогда во время пути люди гибли… Но вообще не любили говорить о том времени. Отец у нас очень строгий, и все решения принимал он, мама более покладистая и добрая. Мы вместе дружно росли, старшие помогали матери и младшим. Всех подняли на ноги и воспитали в нас уважительное отношение к людям, честность к себе и к другим. Лишь одна слабость у отца была – гармонь. У него был хороший слух и голос. Мы любили собираться вместе и слушать его. Эти моменты самые счастливые. Песни папа пел только русские, особенно нравился нам вальс «Амурские волны».

Отцовские гены

В 1969 году Мария Карловна, закончив восемь классов, поступила в канское прядильное училище. После работала на хлопчатобумажном комбинате. И слабость к гармони у нее тоже имелась. Как говорит она сама, «слухачом играла, без нот, только полагаясь на слух. Отцовский вальс тоже выучила, исполняла и пела любимую с детства мелодию». Вышла замуж и родила двоих детей­погодков: сына Евгения и дочь Людмилу. Вскоре умерли родители, и в Курагино совсем никого из родных не осталось. Не все сложилось у Марии Карловны и в семейной жизни, и она решила переехать в с. Ширыштык Каратузского района, где у нее жил старший брат, Владимир Карлович Гооль. Профком выделил квартиру в селе, сама же она работала поваром, дети в школу пошли.

– Они меня не видели, уходила на работу в пять утра, приходила в десять вечера, – говорит потомственная поволжская немка М.К. Галкина, – давала им наказ, что одеть, какие работы по дому сделать. Одна воспитывала двоих. Все сама. Но никогда не жаловалась. Перед глазами стояли лица отца и матери, которым было тяжелее, чем мне, и они не опускали руки, а значит и я не должна.

Мария Архиповна Тимошенко в то время была директором ширыштыкского СДК и пригласила Марию Карловну участвовать в самодеятельности, а она решила попробовать. И у нее получилось. После сокращения в столовой пошла работать в ширыштыкский сельский дом культуры.

– Поняла, что это мое, хоть и образования у меня музыкального нет, всегда умела слышать музыку, а слова сами шли, – сказала М.К. Галкина.

Она растила детей и занималась любимым делом. Всегда на связи с сестрами и братьями. Пыталась попробовать себя проявить в другой деятельности – работала на почте, но сама признала, что ведение счетов – не ее. И возвращалась назад, туда, где сердце. В общей сложности отдала работе в культуре 30 лет. В каждой песне, спетой Марией Карловной, слышна ее любовь к Родине, миру и всему тому, что ее научили любить родители.

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи. Комментарий появится после проверки администратором сайта.

78