Меню
12+

«Знамя труда». Общественно-политическая газета Каратузского района

14.06.2019 10:42 Пятница
Категория:
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск №24 от 16.06.2019 г.

На бессменной вахте здоровья

Автор: Эльвира Литвиненко

Врач терапевтического отделения каратузской районной больницы Людмила Николаевна Есипова по итогам краевого конкурса признана лучшим сельским врачом Красноярья. Эта новость пришла еще в марте, а награждение должно состояться в июне – к профессиональному празднику медиков. Награда заслуженная, ибо врач высшей квалификационной категории, с 30­летним стажем, работающая

в стационаре терапевтического отделения – самом востребованном среди населения района, Людмила Николаевна спасла, конечно, не одну сотню человеческих жизней.

В отделении всего три лечащих врача, двое из них – терапевты. Вместе с Людмилой Николаевной трудится и заведующая отделением, а вместе с тем практикующий доктор Оксана Борисовна Масленникова, тоже имеющая высшую квалификационную категорию и огромный опыт работы. Эти двое так долго работают вместе, что способны понимать друг друга даже не с полуслова, с полувзгляда, легко подменить одна другую, когда приходит пора ежегодного отпуска или учебы. Именно Оксане Борисовне мы обязаны тем, что в отделении чисто, что все назначенные процедуры проводятся вовремя и качественно. Правда, младший медицинский персонал меняется с завидной регулярностью – очень уж низкие тут зарплаты и работать за них желающих мало. Отсюда и не всегда корректное поведение, особенно со стороны новичков, но когда­то поймут и они, что больные люди не от хорошей жизни бывают и капризными, и несдержанными, многие не умеют пользоваться благами цивилизации, потому что никогда их раньше не видели. Всякое бывает, но уж если санитарочки задерживаются, то надолго, а то и навсегда.

Я видела и оценивала работу медицинского персонала терапевтического отделения изнутри, ибо в последние годы все чаще приходится прибегать к врачебной помощи. И вот с этих позиций могу сказать, что профессионализм докторов этого отделения высокий. Да, мы часто недовольны лечением, обслуживанием, брюзжим, не вникая в причины. Но ведь терапия – одно из сложнейших направлений в медицине. (Еще, пожалуй, к такому же относится педиатрия, потому что больной ребенок не может объясить, что все­таки у него болит). Больной орган нельзя при необходимости удалить, как в хирургии. Не всегда по анализам можно увидеть, что орган воспален, как в инфекции. Я, конечно, утрирую, все не так просто.

Что уж говорить о самом лечении. Есть, конечно, определенный стандартный набор медицинских препаратов, назначаемых при одних и тех же заболеваниях. Но каждый из нас – индивидуален, одно и то же лекарство на больных может действовать по­разному. И всякий раз терапевт должен выстраивать особую схему лечения для больного, подбирая наиболее эффективную систему препаратов, уменьшая или увеличивая их дозы. Так, шажок за шажком эта оптимальная система и выстраивается, что подтверждают и результаты анализов, и самочувствие больного.

А бывают и вовсе экстремальные ситуации, когда счет идет буквально на минуты. Испытала на себе, к сожалению. Зато теперь знаю, что в терапии работает сплоченная команда, где каждому отведена своя роль и каждый ее выполняет с безукоризненной точностью.

Это случилось, когда я лежала в отделении уже несколько дней, и вдруг мне резко стало хуже. Я отчетливо сознавала, что «уплываю» туда, где нет ни боли, ни страха, ни вообще каких бы то ни было эмоций, где спокойно и темно. Я проваливаюсь в эту глубину, и мне не хочется всплывать на поверхность. И вот в этот момент подключается едва ли не весь персонал отделения. Прямо в палате один делает кардиограмму, другой – подтягивает баллон с кислородом и прилаживает мне маску на лицо, третий ставит капельницу, четвертый надевает на средний палец прибор для измерения пульса. И Людмила Николаевна с неизменным стетоскопом, как дирижер большого оркестра, ни на минуту не покидая своего поста, управляет этим коллективом единомышленников. И все это без спешки, паники и суеты, строго и по плану. Это надо видеть, прочувствовать на себе, чтобы оценить мастерство медиков. Конечно, не в тот день, когда ты видишь все эти манипуляции краешком ускользающего сознания, а много позже, проанализировав ситуацию.

Мне повезло еще и потому, что в одной палате со мной лежала врач­невропатолог Анастасия Григорьевна Колпакова. Именно она сидела у моей кровати все эти длинные час или полтора, гладила по руке и говорила, говорила… Это ее голос и вытаскивал меня на поверхность, что я поняла уже потом, а тогда мне не хотелось его слышать, он мне мешал уйти. А она все говорила, привлекая к разговору и меня, и я что­то пыталась ей отвечать и отчаянно (насколько это было возможно в моем положении) сопротивлялась, когда она пыталась позвонить моему сыну. Врач от Бога, Анастасия Григорьевна включилась в эти реанимационные мероприятия на первых же минутах, оставив свои собственные болячки на потом. Ей ли не знать, что в это время именно голос удерживает на поверхности и не дает скатиться в забытье. Вот это и называется: бывших докторов не бывает.

Для меня это, конечно, малоприятная ситуация, а для терапевтического отделения больницы – едва ли не штатная, случающаяся почти каждый день. Кто виноват, что на больничную койку мы попадаем, когда находимся уже на краю, когда вопрос «жить или не жить» становится очевидностью? Да. Много есть и объективных причин, почему мы тянем до последнего: из поликлиники с ее суматошным ритмом работы выходишь еще более больным, чем когда в нее приходишь. И вот в таком разобранном состоянии попадаем в стационар и ждем немедленного улучшения. И гневаемся, что это случается не вдруг и не сразу.

Покидая отделение, я поблагодарила всех, и в том числе процедурную сестру Валентину Викторовну Антонович за ее золотые руки и умение. Мне приходилось лечиться в разных краевых медучреждениях, так что знаю, что моя вена «тоньше, чем иголка в шприце», как говаривала опытнейшая медицинская сестра в Институте народов Севера. А Валентина Викторовна не промахнулась ни разу, ни разу не причинила мне боли. А еще вместе с ее появлением в палате будто становилось светлее.

– Ну что, девчонки­короткие юбчонки? Лечиться будем? – вопрошала она, расставляя капельницы.

– Скорее, бабушки­старушки, ушки на макушке, – ворчали мы.

– Нет, это мне не нравится, – решительно возражала Валентина Викторовна. – То ли дело – девчонки­короткие юбчонки. – И начинала процедуру.

Я далека от идеализации. В терапевтическом отделении, как и в других стационарных учреждениях, проблем хватает. Впрочем, как и во всем здравоохранении в целом, превратившемся из учреждения по сбережению здоровья населения в орган оказания услуг. И не у всех и не всегда выдерживают нервы от этой бесконечной боли, от круговерти будней, когда приходится решать и совершенно далекие от медицины вопросы. И уж совсем не возможно привыкнуть к смерти, сколько бы лет ты ни работал, тем более, когда столько труда было вложено, чтобы человек жил. Можно стать свидетелем внутренних разборок – в сугубо женском коллективе без них редко обходится. И все­таки…

Спасибо вам, милые наши доктора, за умение и терпение, за беспокойные ваши будни и праздники. Врач, если он действительно врач, – это не профессия даже, это образ жизни. Низкий поклон сестричкам и санитарочкам, чей хлеб тоже с горчинкой. С профессиональным праздником всех, кто ежедневно несет эту бессменную вахту здоровья. На любом посту. И лишних здесь не бывает.

Многие вам лета!

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи. Комментарий появится после проверки администратором сайта.

140