Меню
12+

«Знамя труда». Общественно-политическая газета Каратузского района

26.04.2019 11:40 Пятница
Категория:
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 17 от 26.04.2019 г.

Душа хранит воспоминания

Автор: Валентина Костина

Прямо напротив окошка Анны Михайловны Доровских – березовая роща, что недалеко от Чичковской протоки в восточной части Каратуза. Просыпаясь утром, она частенько подсаживается к столу и глядит на знакомые с детства картины. В годы войны они с братом приходили именно сюда, тогда еще незастроенную окраину села, чтобы косить сено. На их детские плечи эта обязанность легла после того, как отец, Михаил Семенович Тырин, ушел на фронт. Ушел и не вернулся – пропал без вести.

Человек в форме

Сначала родители Анны жили в Моторске, где отец был начальником почты, а мама Клавдия Сергеевна – телефонисткой. По тем временам должности немалые. Однако и ответственность большая, начальник почты на коне сам возил из райцентра деньги. Однажды вез крупную сумму. В пути его подстерегли бандиты. Случилось это километрах в пяти­шести от Моторска. Чтобы оторваться от грабителей, ему пришлось немилосердно гнать лошадь. Чуть не загнал ее, но государственные деньги спас. И свою жизнь тоже. Только работать там уже не смог, уволился и переехал с женой в Каратуз. Вскоре тут и родилась Аня, в 1932­м году. В райцентре родители стали работать в артели «Путь кустаря» – катали валенки, шили верхнюю одежду. Трудились много, а жили все равно тяжело. Мамины золотые руки нередко выручали семью, она была хорошая портниха. И валенки научилась катать не хуже мужчин, хоть управляться с тем же рубелем было нелегко – он весил 16 фунтов. По современным мерам веса – больше семи килограммов. Своим детям мать катала дома по ночам. Однако ладные валеночки на ножках ее малых ребят оказались опасной обновкой. Кто­то донес на семью. К ним пришли с обыском. Анюта как раз была около печки, где стояли две новенькие пары. Пока главный из пришедших составлял за столом официальную бумагу, сообразительная девочка натянула на себя валенки – да на улицу. Потом так же и братовы самокатки спасла. И все это – на глазах второго милиционера, но не выдал он девочку, и обыск ничего не дал.

Долго еще мама Ани вздрагивала при виде человека в форме. Однажды к ним в артель пожаловал сам начальник милиции и заказал для себя новые чесанки – те же валенки, но потоньше, поаккуратнее. На них можно калоши надевать. В них не стыдно щеголять в праздники. Словом, ответственный заказ. Абы кому не поручишь. Руководитель артели назвал имя катальщицы Тыриной, не спрашивая ее согласия. Через два дня Клавдию Сергеевну вызвали в милицию, а для чего, не сказали. Женщина попрощалась с семьей, думая, что оттуда уже не выпустят. Исчезнет, как исчезали в те годы многие. А вышло наоборот. Чесанки для главного милиционера получились отменными. «Я такие еще не носил», – похвалил мастерицу начальник и одарил ее гостинцами.

Папина

любимица

Аня была папиной любимицей, похожей на него как две капли воды. Его светлый образ женщина хранит в своем сердце всю жизнь. Помнит, как, придя с работы и собираясь ужинать, отец обязательно усаживал ее рядом с собой. А когда в самом начале войны она заболела сыпным тифом, в промежутках между тяжелым забытьем неизменно видела родные глаза, с тревогой глядящие на любимицу. Отец не отходил от нее, пока не миновала опасность.

– Папу призывали на фронт несколько раз, – рассказывает Анна Михайловна. – Дважды по болезни возвращали обратно, на третий раз, в 44­м, не вернули. По письмам знаем, что дошел он до Восточной Пруссии. Все уже ждали Победу. До сих пор помню строчки его писем: «Стреляют Катюши, стреляют Андрюши… Скоро Победа!.. Ждите меня домой!». Потом письма прекратились. Никакого извещения мы так и не получили. Чтобы маме выплачивали пенсию на детей, власти сделали подворный опрос. Через три месяца после последнего письма папу признали пропавшим без вести. На троих детей стали выплачивать восемь рублей. Хватили мы без отца лиха. Один покос чего стоил. Вон там косили мы с братом, – показала Анна Михайловна за окошко. – Литовочки специально изладили маленькие. Ну какие с нас косильщики? А делать надо. Мама с утра до вечера на работе, да еще совсем маленькая сестренка Галя на руках, она родилась в 43­м. А без коровы в войну вообще бы не выжили.

За лучшей долей

Родная Анина улица – имени Ворошилова. Теперь она носит имя Ярова. Все детство провела на ней. В школе училась легко, любила музыку, научилась играть на балалайке и гитаре. Недалеко от дома Тыриных жил поэт Григорий Каратаев с семьей своей сестры. Летом из их окон часто звучали баян или гармошка – это прикованный к постели поэт чинил для односельчан инструменты, а потом пробовал их звучание. Каратаев был хорошим баянистом. Проходя мимо, Аня часто замедляла шаг, прислушивалась к чарующим мелодиям.

Первые послевоенные годы были тяжелыми. Не закончив девятый класс, Анна уехала к своей тете в Зеледеево под Красноярск. Грамотную девушку приняли учетчицей в леспромхоз. Стала получать зарплату, да не пустыми палочками, а настоящими деньгами. Смогла приобрести себе кое­какую одежду. Но мороз… Мороз всю долгую зиму доканывал хрупкую девчушку. А рабочее место учетчика находилось на открытом воздухе. И Аня вернулась домой. С год поработала в райкоме партии секретарем­машинисткой и вместе с подругой уехала в Туву. После ее присоединения к СССР в 1944 году многие туда ринулись. Кто – за романтикой подъема отсталого региона, а кто просто спасался от голода в деревне, как наша героиня, которая вспоминает, что тогда даже крупы были в диковинку, а Туву снабжали отменно. Там она вышла замуж за земляка, агронома Павла Петровича Доровских. Вместе с ним колесила из села в село.

С такой кочевой жизнью получить образование не пришлось, но природный ум, трудолюбие и врожденная ответственность помогали Анне Михайловне справляться с должностями, где, казалось, без специальной подготовки не обойтись. В Туве она трудилась и в доме санитарного просвещения, и методистом библиотеки, последняя запись в трудовой книжке – секретарь крупного учреждения «Тыва­Энерго», где проработала 24 года, а общий трудовой стаж – 46 лет. И еще она никогда не забывала увлечение школьного детства – музыку. Без нее не обходился ни один концерт художественной самодеятельности. Такими же артистичными в их семье оказались и дети. Старшая дочь Татьяна, по профессии бухгалтер, унаследовала мамин голос, она хорошо поет. Средний сын, Валерий, инженер­механик, мастерски владеет баяном. Самая младшая Светлана, получившая профессию врача, играет на пианино. Целый семейный ансамбль!

На заслуженный отдых пришлось уйти в 62 года из­за пошатнувшегося здоровья. Оказавшись одна в трехкомнатной квартире, без привычного трудового ритма, не позволила себе зацикливаться на болячках и тосковать, хоть и было от чего: любимый муж, опора и поддержка, умер рано. Дети разъехались, создали свои семьи. Но она нашла выход: просто сменила вид деятельности, найдя себе самое что ни на есть женское занятие, – научилась вязать носки, шарфы, варежки и жилеты. Обвязала всех внуков. По схемам стала терпеливо вывязывать узорные салфетки, ажурные скатерочки, белоснежные воротнички и даже кипейно­белых лебедей. В крепко накрахмаленном и отутюженном виде все это богатство радовало взгляд. Постепенно набралась целая коллекция. Однажды ее пригласили на городской конкурс по вязанию, и она заняла там первое место. Лучшие работы стали просить на монгольскую выставку. Подумав, мастерица отказала. Побоялась, что дорогие ее сердцу вещицы не вернутся обратно.

Зов малой

родины

В 90­е годы, когда из­за беспорядков, чинимых коренным населением, из Тувы стали массово выезжать русские семьи, выехала и Анна Михайловна. Выбрала Омск, где живет и работает младшая дочь, врач­эндокринолог. Маме из­за ее диабета она нужна была как воздух. Но воздух города оказался для нее вреден. Что бы ни предпринимала Светлана Павловна, послеоперационная рана на маминой ноге никак не затягивалась. Тогда было решено ехать к старшей дочери в Каратуз. Нутром чувствовала – поможет малая родина. Так и вышло!

Три года прожила она в семье Татьяны. Каждое воскресенье встречалась с лучшей подругой детства Любовью Георгиевной Крупиной, в замужестве Семеновой. Они вместе стряпали какие­нибудь вкусняшки, вспоминали детство. Тогда, в военные и послевоенные годы, ничего этого у них на столе не было и в помине. Анна Михайловна рассказала случай, как однажды забежала Люба к ней летом, через открытое настежь окно позвала подружку гулять, а та как раз обедать собиралась, кукурузную кашу себе накладывала. Прихватила Аня ложку для Любашки, поставила миску на подоконник, и давай они ту кашу уминать: одна из дома, вторая с улицы. Казалось бы, ничего особенного, а помнится этот случай всю жизнь.

Окрепнув на родине, Анна Михайловна вернулась в Омск. Но ненадолго. Каратузская земля вновь позвала к себе. Год назад дети привезли ее в просторную и светлую квартиру старшей дочери. Сюда к ней часто приезжают внуки. Их у Анны Михайловны пятеро. Да что там внуки – правнуков и тех уже шестеро. Они для нее теперь главная отрада. Жалко, вязать уже не может – зрение не то. Но свои любимые вязаные вещи она привезла с собой. Они помогли справиться с той нелегкой жизненной полосой, когда вынуждена была оставить работу. Но и стелить на тумбочки и столы уже немодно. Так и лежат в чемодане. Дочь уж как­то робко предложила убрать их совсем. Ненакрахмаленные и мятые, изделия выглядят не очень. И тут за них горячо вступился внук Руслан. В семье Тыриных­Доровских­Кравченко он главный любитель родословия и старины глубокой и, как никто другой, прекрасно понимает, что в этих скатерках­салфетках – бабушкина душа, а душу надо хранить.

…Давно уже не бывала Анна Михайловна в том местечке Каратуза, где прошло ее детство. Летом внуки обещают свозить свою бабушку на улицу Ворошилова. То есть Ярова. Словом, туда, где стоит их родной дом. Откуда ушел на фронт ее отец. Куда почтальонка в 45­м приносила от него бодрые письма, полные надежды на встречу, как оказалось, несбывшуюся. Где ночами ее мама обшивала своих детей и тайком катала им валеночки. Где они с задушевной подружкой Любой с двух сторон окошка ели кукурузную кашу. И откуда она уехала за лучшей долей в Туву, где нашла свою судьбу и вырастила достойных детей. А значит, выполнила главное предназначение женщины.

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи. Комментарий появится после проверки администратором сайта.

75