Меню
12+

«Знамя труда». Общественно-политическая газета Каратузского района

03.08.2018 08:56 Пятница
Категория:
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 31 от 03.08.2018 г.

За ВДВ

Автор: Татьяна Дудникова
корреспондент

День ВДВ – профессиональный праздник воздушно­-десантных войск, который в России ежегодно празднуют 2 августа. Всем известно, что аббревиатура ВДВ означает воздушно­-десантные войска, но десантники ее расшифровывают как Войска Дяди Васи. Так называют они знаменитого командующего этими войсками Василия Маргелова, который возглавлял этот род войск с 1954 по 1959 годы и с 1961 по 1979 годы. Именно благодаря «Дяде Васе» десантные войска обрели свою тельняшку и голубые береты (до этого они были малиновыми), а военнослужащие начали десантироваться непосредственно в боевых машинах, а не только самостоятельно с парашютами. Воздушно-­десантные войска не случайно получили звание элиты Российской армии – это основной резерв Верховного главнокомандующего Вооруженными силами РФ.

Для каждого, кто служил в ВДВ, 2 августа – один из главных праздников в году, когда друзья­однополчане, надев голубые береты и тельняшки, собираются вместе, чтобы вспомнить времена службы, ведь встретиться именно в этот день для них святое, это считается десантным братством.

Тимур Мусаевич Харсиев из с. Нижние Куряты 19 лет как отслужил в воздушно-­десантных войсках. Трудно было, но это того стоило, и если бы сейчас ему предложили вновь вернуться в свою часть, не раздумывая, пошел бы, хотя он уже вполне состоявшийся мужчина. Он никогда, как говорится, «не косил» от армии – надо, значит надо. Но даже и не предполагал, что окажется в элите Российской армии, куда Тимура призвали из г. Новгорода, где он жил вместе с родителями. Окончив восемь классов, попытался поступить в химико-­технологический техникум, но не получилось, пошел в вечернюю школу, которую так и не закончил, потому что был призван на срочную службу.

Вы попали в ад

– Критерии отбора на службу в этот род войск самые строгие, – рассказывает Тимур. – Главное условие для распределения призывника на службу в ВДВ – отличное состояние здоровья, да и физическая подготовка должна быть конкретной, вплоть до того, что испытывали на колесах – это такие вращающиеся обручи. В общем, готовили, как космонавтов, если чуть что не так – сразу списывали. К примеру, человек, будучи на гражданке, совершил три прыжка с парашютом, плюс к этому прошел все турникеты, у него уже было 80% шанса попасть в ВДВ. Я до армии не совершал прыжков, но по всем критериям отбора прошел комиссию, хотя изначально направляли в танковые войска. На пересыльном пункте к нам подошел офицер и сказал: «64 команда, встаньте!» Я поднимаю глаза из­подо лба и первое, что вижу, – сапоги на шнурках. Сразу понял, что это воздушно-­десантные войска, потому как только у них были такие сапоги, чтобы при прыжке с парашютом они не спадали. Ничего толком не сказав, нас загрузили в поезд и привезли на железнодорожный вокзал г. Бреста, где на перроне уже стояли 12 машин ГАЗ­-66 и ждали новобранцев. Погрузили, после чего повезли в воинскую часть. Помню, заезжаем в гарнизон, а там везде плакаты с лозунгами развешаны, кто в какую часть попал. На нашей было написано: «Вы попали в ад!»

Распорядок дня в ВДВ настолько сложен и насыщен, что, казалось, не сможешь выдержать такую нагрузку. Каждое утро начиналось с пятикилометровой пробежки, если хочешь в увольнение к девушке – будь добр, пробеги 10 км и свободен. Многочасовые тренировки, предпрыжковая подготовка, когда весь день на солнце, не считая обеда и ужина, ты висишь на стропилах, чтобы сдать положенную норму, ночные и дневные стрельбы, учения. Из нас готовили настоящих защитников Отечества. Никто не курил, потому как с этим было очень строго. К примеру, ротный заметил пепел в казарме, тут же кричит: «Рота, пожар!» Солдаты тут же побежали «хоронить» сигаретный окурок за 15 километров от части. Копали яму, с почестью хоронили бычок и выдвигались обратно в казарму. В роте у нас был девиз: «Один за всех и все из­-за одного!» Провинился один – отвечают все.

Небесная красота,

или кому как

повезет

Свой первый прыжок с парашютом не помню – у меня и руки, и ноги тряслись. Меня выкинули из корабля (так называли вертолеты и самолеты). При полете у тебя карабин на стабилизации зацеплен за трос, ты не прыгнешь – уже никто не прыгнет, поэтому там никого не отцепляют, просто толкают, и все. Ты выпрыгиваешь, и у тебя остается сумка со стабилизации, а в ней маленький парашютик, который набирает воздух и держит основной купол, чтобы парашют не упал. И потом от потока ветра начинают вылезать стропы с газарей (много-­много таких петель), как только купол вывалился, и в него попал воздух, все 64 метра квадратных открываются. Ты летишь, свобода, кругом красота, машины, как спичечные коробки, все слышно изумительно: кто-­нибудь будет лететь метров в 500­ах от тебя, и ты сможешь с ним разговаривать, как будто напротив друг друга сидите. Опомнился, что меня выкинули, только тогда, когда уже динамический удар случился – это когда при раскрытии парашюта тебя подбрасывает вверх, удар в основном приходится на нижнюю часть тела, поэтому чувствуешь конкретно. Это уже потом, после раскрытия купола, ты начинаешь кричать, радоваться и любоваться просторами – красиво, конечно, но недолго это удовольствие длится – всего две­три минуты.

Я прыгал с высоты 800, 1 200 метров, можно было и 3 000 метров, но там уже нужно шлем надевать, потому как на такой высоте воздуха не хватает. За каждый прыжок солдатам платили 9 рублей и еще 1 рубль 50 копеек – если прыгал с оружием. Полная выкладка у десантника 32 кг, плюс у меня, как у гранатометчика ручного противотанкового гранатомета РПГ­16 № 293, еще был гранатомет весом 10 кг 500 г – все это на тебя швартуют, и вперед. За два года службы сделал 18 прыжков, хотя должен был 22. Это я уже перед дембелем «закосил» – не захотел прыгать, потому как стал свидетелем, когда парень при прыжке разбился насмерть. Поэтому посчитал, что лучше пойду в наряд. Потом мы этого солдата увозили в гробу в г. Гродно Беларусской области. На КАМАЗе вместе с офицерами доставили «Груз­200», зашли, а оказалось его мама не получила телеграмму и не знала о гибели сына. Конечно, не описать словами все горе матери, кричала на замполита: «Я вам сына живого отдавала, а вы мне не вернули!» Глава города выделил нам помещение, где мы переночевали, а на следующий день на похоронах, мы три раза выстрелили и уехали обратно в казармы.

Бывало, что при приземлении с парашютом парни, подхватываемые потоком ветра, и лица об камни обдирали, и ноги ломали, а некоторые и на границу – на территорию Польши залетали. Я ни разу не получал травмы, мне повезло, потому как у меня был хороший вес – придя в армию, весил 98 кг, а уходил – 61 кг. Один из сослуживцев рассказывал историю, как приземлился в другой стране. Говорит: «Лежу с автоматом, что делать­то, подъехала машина типа УАЗика, меня расшвартовали, загрузили, привезли в какую­то гостиницу, накормили, еще где­то часа четыре ждал, после чего приехал наш комбрик и доставил на таможню. Только я переступил границу, начальник сразу сказал, что мне грозит 10 суток ареста. По прибытии меня посадили на гауптвахту». Поэтому перед прыжками наши командиры связывались с границей и предупреждали, что у нас проводятся учения. Если бы у парня был парашют П­9, а не Д­5, Д­6, он бы справился. А с этими ты справляешься только при посадке, чтобы ноги не сломать: сильно, до упора, нажимаешь на лямки, потом резко бросаешь и плавно садишься.

Когда ты собираешь парашют перед прыжком, ответственность в первую очередь лежит непосредственно на твоих плечах, а потом уже на плечах проверяющего, который следит за правильностью укладки. При укладке парашюта проходишь где­то восемь этапов. Первый – стелешь длинный стол – это как простынь, только узкая и длинная – проверяющий проходит – проверяет. Второй этап и последующие – как стропы в газари засовываешь вилкой, потом это кантуется восьмеркой ниткой, замки, прибор – все проверяют. Есть кольцо, а есть прибор – так лучше дергать за кольцо, на прибор надеяться не надо, потому что он сейчас может сработать, а наверху – подведет. В общем, оттого, как ты выполнишь задание по укладке парашюта, будет зависеть твоя жизнь.

Всегда наготове

Постоянно проходили учения. На стрельбах, где-­нибудь на полигоне, сказали «Отбой», все – прислонились друг к другу и спим, потому как до казармы далеко добираться. Или посадят в вертолет – куда и зачем летишь, не знаешь. Окажется, что на двое­трое суток закинули на всеобщие учения – где и танкисты, и ракетчики, и пехота, и связь, и другие роды войск присутствовали, так сказать устраивали между частями соревнования. Дадут карту, благодаря которой команда, преодолевая препятствия, должна найти и уничтожить определенный объект. Помню, шли через болота, и я потерял гранатомет, но, слава богу, обнаружили, по­другому никак не могло быть – кружками бы воду откачали, но нашли. Тогда наша рота заняла первое место и нам дали сразу 15 больших тортов, устроили праздничный обед – это, к примеру, когда тебе дают три шоколадные конфетки, либо печенье и яичко. Хотя всегда нормально кормили, никто не голодал. У десантника же постоянный пай: 75 граммов сгущенки и 24 грамма сливочного масла, а это шикарно.

А вот в серьезных заданиях поучаствовать как­то не пришлось. Один раз нас подняли на землетрясение в Армении для оцепления, чтобы не было мародерства. Просидели на орде – рюкзаке десантника двое суток в полной экипировке, и нам дали отбой, потому как туда уже помощь подоспела.

Была у нас и дедовщина. Считаю, что она нужна, конечно, не до такой степени, чтобы убивали детей. «Деды» заставляют то одно сделать, то другое. Но, согласитесь, по уставной жизни солдат вообще не выдержит. Как себя покажешь, так и будет: скажешь не буду – получишь пару раз, и от тебя отстанут. Я тоже молодых гонял. Вечером, когда уже уволился из части, пришел в роту – поднял свой молодой состав и сказал: «Пацаны, я уволился, кто хочет – тот подаст руку, кто не хочет – ваше право». И все обняли, мы попрощались, и до сих пор на связи друг с другом.

Испытание на

мужественность

На днях разговаривал с парнем, который сейчас проходит срочную службу. Спрашиваю: «У вас тихий час есть? – «Есть!». Это разве армия! В это время он должен бегать, физически заниматься, а не спать. Что такое год службы? Что парень успеет сделать за это время? Мы за два года мало что успевали. Считаю, что мальчишки должны обязательно сходить в армию, независимо от рода войск, пройти эту школу, пусть и на один год. Это как испытание на мужественность, закалка характера, проверка его стойкости перед трудностями. В армии молодой человек приобретает множество новых и полезных для него навыков, которые в будущем, несомненно, помогут ему. Да и, в конце концов, это гражданский долг каждого представителя сильного пола. Разница есть между парнем до армии и после: он меняется, становится настоящим мужчиной.

Вернувшись на «гражданку», вдруг понимаешь, что здесь все совсем не так, как ты себе представлял, а сослуживцы твои остались где-­то там, поэтому и встречаются друзья­однополчане хотя бы раз в году, потому что за два армейских года стали по-­настоящему близки. Ну а в день воздушно­-десантных войск, как обычно, встретившись, они дружно кричат: «Братва, за ВДВ!»

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи. Комментарий появится после проверки администратором сайта.

164