Меню
12+

«Знамя труда». Общественно-политическая газета Каратузского района

11.05.2018 08:23 Пятница
Категория:
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 19 от  11.05.2018 г.

Выжившие на пустом берегу

Автор: Татьяна Меньшикова
корреспондент

Операция по выселению немцев из Поволжья началась в день опубликования в местных газетах Указа от 28 августа 1941 года и проводилась очень жестко и энергично. В особенно тяжелые условия были поставлены люди, отправлявшиеся в первых эшелонах. Им пришлось в страшной спешке сдавать имущество и собираться в путь буквально за одни сутки –

31 августа. Это были в основном жители Покровска, Красного Кута, Гмелинки, Палласовки и других населенных пунктов, где имелись железнодорожные станции, а также жители близлежащих сел. Погрузка в эшелоны началась 1 сентября. В дальнейшем (так было спланировано) последовательность погрузки в эшелоны определялась расстоянием сел до станций. Жители более близких к станции сел вывозились в первую очередь.

распорядились иначе

Лидочке Гельгорн в феврале 1941 года исполнилось 10 лет, она уже была достаточно взрослой, чтобы помогать маме по хозяйству. Кроме нее, в семье было еще трое детей, младшенький родился в конце лета, когда на западе страны уже во всю шли бои. В семье общались на немецком языке, в школе тоже, русский начинали преподавать с третьего года обучении. Лида как раз должна была 1 сентября пойти в третий класс. Она была очень активной девочкой, любила выступать на сцене, говорила, что станет доктором.

Но судьба распорядилась иначе. Жителей с. Катриненталь Красно­Кутского района Саратовской области оповестили о выселении. Отец Лиды, Филипп Филиппович, работал бухгалтером в конторе (родился с горбом, поэтому на физические работы не годился), а его родной брат – конюхом. Скот, какой смогли, сдали за копейки в приемный пункт, оставили двух лучших рысаков, чтобы ехать до районного центра.

Как семью погрузили в вагоны, как отправили по железнодорожным путям, детская память Лиды не «записала». Запомнилось только, что ехали долго. Привезли их под Красноярск, в г. Канск, здесь долго ждали распределения, жили в палатках по многу человек, кушать давали раз в сутки – ведро еды на 10 человек. Голодали ужасно. Потом отправились в Дзержинский район, с. Кондратьево.

– Едем на телеге, а кругом тайга, деревья высоченные, кроны их смыкаются где­то у неба, мы такого в своих киргизских степях не видели никогда, – рассказывает Лидия Филипповна. – Мама отцу говорит на немецком, мол, здесь нас вытрясут и бросят. При въезде в село нас встречала местная детвора, пришедшая посмотреть на немцев, которых они видели на плакатах с клыками, как у зверей. Дети были удивлены, что никаких клыков у нас нет и ребенок плачет так же, как русский. Подселили нас к одной женщине, у нее тоже четверо детей, муж на фронте. Она сразу дала нам картошки и котелок, чтобы было в чем сварить. Мама русской печкой не умела пользоваться, научили. Маму на работу отправили, а маленького кормить надо, она пошла по селу – просить женщин, у которых тоже грудные дети, накормить малыша. Одна отказалась, сказав, что не будет кормить немца, а другая накормила.

Я пошла в школу. Так как русского языка не знала совсем, хотя родители говорили на русском, опять села во второй класс. С местной детворой мы быстро нашли общий язык, обменивались с ними какими­то семечками, и через месяц я уже просто общалась на русском языке.

дальше на север

Год этот был нелегким для семьи Гельгорн, но худо­бедно они его пережили. А осенью 1942 года новое переселение. Посадили всех на баржу и отправили вниз по Енисею, на север, за полярный круг, где раньше был музей ссылки И.В. Сталина. Где могло судно причалить к берегу, там и высаживали немецкие семьи. Хотя, как оказалось, на пароходе были и поляки, карело­фины, латыши, эстонцы, греки, калмыки. За столько дней пути в трюмах, где царили теснота и духота, люди изрядно отощали, обовшивели. Хлеба давали по норме, горячего не давали вовсе. Более ста человек, в том числе и семью Гельгорн, высадили на пустой берег, где стояла только избушка бакенщика – жили дед со старухой, да их полоумная дочь. Енисей в том месте около пяти километров шириной, противоположного берега не видно. Какое­то время люди жили под открытым небом, ели то, что можно было сорвать в близлежащем лесу. Голодные кидались в воду, когда видели какую­либо технику на реке. Однажды катер остановился, с него спросили, что это за дикари здесь живут, им объяснили. Через некоторое время он вернулся – привез немного хлеба. Потом, на счастье высланных, пришла баржа со стройматериалом и железными печками. «Хотите жить, стройте бараки», – сказали людям. Женщины и старики по шесть человек на себе тащили неподъемный брус от баржи на высокий берег. Общими усилиями соорудили два барака, наделали нар, установили печки. В помощь переселенцам дали двух фронтовиков­инвалидов, один руководил строительством, другой – рыбалкой. Медик с ними был, специальный уголок ему отгородили. Рядом с Гельгорн жила польская семья Грохольских, видимо, из богатых, судя по альбомам, которые они показывали. Так вот у них мать сошла с ума от всего этого, целый день стучала и стучала. Ничего с ней сделать не могли.

за ведро кишок

В 1942 году, в Игарском районе, помимо имеющихся уже колхозов, организуются рыболовецкие артели, членами которых становятся прибывающие спецпереселенцы разных национальностей, в станке Денежкино (так стали называть место, куда выгрузили семью Лидии Филипповны) – артель «Полярная звезда».

Итак, главным занятием вновь прибывших стала рыбная ловля. Лед на Енисее в тех местах встает рано, к декабрю он уже в метр толщиной. И вот женщины долбили лед, чтобы добыть из­под него рыбу.

– Одеть и обуть было почти нечего, – продолжает Л.Ф. Чугунекова. – У тети моей практически не было носа – отморозила. На ногах у работниц была какая­нибудь обмотка или брезент, а вместо подошвы – деревянная досточка. И вот в таком одеянии целый день нужно было долбить лунки, а лед 70 сантиметров и больше. Рыбу­то ловили царскую: осетр, нельма, омуль, максун, пелядь. Мне 11 лет было, первый год я воду с реки носила в ведрах, целый день туда­сюда, воды нужно было много, чтобы рыбу промыть. Несколько звеньев работали. Ребятишки потрошили рыбу, нас учили, как правильно нужно это делать. Также мы отвечали за лучины: настрогать, высушить, только ими и освещали помещения. Летом рыбу ловили неводами, дети отвечали за их починку. Работали по 10­12 часов в сутки. Летом на севере нет ночи, трудились в три смены. За уловом каждый день приходили катера, а все внутренности оставались нам, первое время я работала день за ведро кишок. Мы их мыли, строгали ножом, вычищали, только за счет рыбных отходов и выжили. Помню, как купили для артели трех телочек, маме поручили за ними ухаживать. Дадут на троих животных булку хлеба, а кормила мама их под зорким глазом надзирателя. И все же умудрялась нам в рукавице, сшитой из фуфайки, принести малюсенькие кусочки, превратившиеся в лепешечки от долгого пребывания в маминой руке.

Недалеко от Денежкино был станок Полой, в местный совхоз требовался бухгалтер, а глава семьи Гельгорн имел немалый опыт в этом деле. Так немецкая семья перебралась в Полой. Здесь пытались в совхозе выращивать овощи, зерновые. Дети боронили пашни. Лидия Филипповна вспоминает, как гречанка Соня учила ее на коне ездить.

Лида окончила семь классов школы истала работать на сливотделении совхозной фермы: принимала молоко, потом его сепарировали. Здесь она познакомилась с Виктором Чугунековым, семья которого в поисках лучшей доли приплыла сюда по Енисею еще во времена коллективизации из с. Каптырево Шушенского района. На новый 1949 год сыграли свадьбу. А через девять месяцев родился сын Геннадий, потом две дочери.

В 1957 году семью Гельгорн реабилитировали. Теперь не нужно было каждый месяц отмечаться в комендатуре, не нужно спрашивать разрешения отлучиться куда­либо из села.

ферез фрунзе

в черемушку

Через год все семейство отправилось в Киргизию, где около г. Фрунзе уже припеваючи, по их словам, жили родственники. Приехали, расквартировались у тех же родственников, даже домик купили, но Виктору Ивановичу не понравились местные привычки. А тут еще Мольшаков, бывший директор совхоза в с. Полой, переехал директорствовать в Каратузский совхоз с. Черемушки и писал Чугунековым письма, как там хорошо жить – работы, хоть отбавляй.

Еще одно путешествие, и Чугунековы вместе со всем семейством Гельгорн оказалось в с.Черемушке нашего района.

– Приехали, а жить негде – поселились все у Мольшаковых, – говорит Л.Ф. Чугунекова. – Спали кто на крыше, кто в сенях. Мужики все на технику пошли работать. Я устроилась в пекарню, что стояла у пруда. По два 75­килограммовых куля муки за раз замешивали на тесто, на болото ходили хмель собирать, запаривали его в большой бочке, а потом в тесто. Все семь ферм совхоза обеспечивали свежим хлебом, наша выпечка на весь район славилась – на выставку в Каратуз возили. Лет пять я пекарем работала, а потом новый директор совхоза Котельников позвал меня к себе секретарем­машинисткой. Я сама научилась на машинке печатать (не машинка, а целый тарантас был), правда, первое время ошибки допускала, русский ведь не родной язык. А потом мне посоветовали приобрести орфографический словарь, и с его помощью я так поднатарела, что почти не ошибалась. Потом 20 лет работала в отделе кадров каратузского совхоза. Полдеревни оформила на пенсию, скрупулезно собирала все необходимые бумажки, чтобы пенсия была нормальная. Люди были благодарны мне. И сама из совхоза на пенсию ушла.

Лидия Филипповна труженица тыла, ветеран труда, вдова ветерана войны, награждена юбилейными медалями в честь Победы в Великой Отечественной войне. Очень гордится Л.Ф. Чугунекова своим мужем­фронтовиком. В.И. Чугунеков прошел всю войну, дошел до Берлина. Она бережно хранит все его награды: два ордена Красной Звезды и Отечественной войны второй степени и множество медалей, в том числе «За взятие Берлина», «За отвагу», «За боевые заслуги», «За Победу над Германией», юбилейные Вооруженных Сил и в честь Победы в Великой Отечественной войне, гвардейский значок «Отличник разведки» (воевал у маршала Рокоссовского – был корректировщик огня в артиллерии).

– В саду уже тюльпаны взошли, летом полный двор цветов будет, – говорит Лидия Филипповна. – И с домом сама управляюсь, соцработника у меня нет. Дети у меня хорошие, всегда помогают.

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи. Комментарий появится после проверки администратором сайта.

54