Меню
12+

«Знамя труда». Общественно-политическая газета Каратузского района

23.02.2018 08:20 Пятница
Категория:
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 8 от  23.02.2018 г.

Одна из лучших профессий

Автор: Татьяна Дудникова
корреспондент

23 февраля – один из немногих дней в календаре, когда сильная половина человечества получает законное право принимать от женщин поздравления, благодарность и, конечно, подарки. Мы по праву называем защитниками Оте­чества тех, кто оберегает рубежи нашей Родины, стоит на страже мира и порядка, и тех, кто посвятил этому годы своей жизни. Многие считают, что бывших военных не бывает, армейское прошлое навсегда остается в сердце мужчины, и знания, опыт, обретенные на службе, никогда не будут утрачены. Призвание быть защитником сохраняется пожизненно.

«Служить стране – это одна из лучших профессий», – считает Н.А. Подсадников, который 34 года посвятил службе в Вооруженных Силах. Нельзя сказать, что Николай с детства хотел стать военным. Нет, просто так получилось, хотя фильмы о военно­морском флоте плюс рассказы его крестного о службе в ВМФ оставили свой отпечаток в душе. Может, поэтому и сложилась судьба таким образом, что на протяжении нескольких десятков лет он охранял водные рубежи нашей Родины.

Родился Николай в Нижнем Кужебаре. Здесь же отучился восемь классов, десятый же заканчивал в каратузской школе. С детства он был дисциплинированным и послушным мальчиком, хорошистом в учебе, поэтому и проблем с поступлением в вуз не возникло. По совету своей тети Нины Клементьевны, которая сама закончила это учебное заведение, поступил в иркутский государственный институт иностранных языков имени Хо Ши Мина на немецко­французский факультет.

С латынью не на «ты»

– У меня не было цели стать учителем иностранного языка, – рассказывает Николай Алексеевич. – Что такое труд педагога, знаю не понаслышке: моя мама Анисья Ивановна всю жизнь посвятила школе, работала учителем немецкого языка, истории и домоводства. А этот вуз международный, и студенты имели возможность выезжать на практику за границу, приобретая таким образом бесценный опыт и, соответственно, дальнейшие перспективы. И как раз через два года лучшие студенты с нашего курса должны были ехать в Карл­Маркс­Штадт Германии.

Сдал все экзамены, набрав положенные баллы. Первая сессия – на одни пятерки, Ленинскую стипендию получал, а когда потеплело – не до уроков стало. Придешь с лекций, сумку под кровать и в футбол гонять или на набережную Ангары убегаешь. Хотя немецкий и французский мне легко давались, и предварительно в числе трех лучших студентов должен был отправиться в Германию, но вот с латынью я не поладил. Понял, такими темпами ни на какую практику за границу меня не возьмут, отправят после выпуска в школу учителем, а этого категорически не хотел, поэтому и бросил учебу уже в начале второго курса. В деканате мне не сразу документы отдали, надеялись, одумаюсь, но я настоял.

Устроился на местную кондитерскую фабрику фасовщиком и только в марте вернулся домой, раньше боялся, страшно было, что мама скажет, да и отец, Алексей Клементьевич, гордился, что его сын в институте учится, а я не оправдал их надежд. Мама, конечно, расстроилась, а отец вида не подал, только сказал: «Иди в контору, будешь коровам хвосты крутить. Станешь сан теле ля пассе (шуточная фраза по франц.)». Устроился в колхоз «Пограничник» скотником, но ненадолго, в мае призвали в армию.

Выбор длиною в жизнь

На контрольно­пропускном пункте в Красноярске Николай изъявил желание служить именно в военно­морском флоте. Сначала до Хабаровска добрались на самолете, потом направили в Тихоокеанский флот, во Владивосток.

– Там я увидел моряков с необычными для меня погонами – с белым кантиком по краям и металлическим якорем, – продолжает свой рассказ собеседник. – Поинтересовался, объяснили, что это за погоны и что сейчас идет набор в школу техников военно­морского флота в г. Хабаровске. Два года учишься, после чего получаешь звание мичмана и место службы по распределению. Я изъявил желание идти в эту самую школу, выбрав специальность техника­гидроакустика, заинтриговало название (улыбается Николай), хотя можно было стать связистом, радиометристом, механиком, электриком и др. Два года, как в армии: жили в казарме, утром подъем, зарядка, умывание, прием пищи и учеба по корпусам. Из 206 человек из нашей роты закончили школу 124.

Никогда не любил сидеть на месте, постоянно старался вести активный образ жизни, поэтому помимо учебы успел побывать кандидатом в члены КПСС, секретарем комсомольской организации, а потом и членом КПСС.

Неописуемые

звуки моря

Сразу после училища на Тихоокеанском флоте во Владивостоке поработал немного по специальности. Конечно, звуки моря неописуемы. К примеру, ты ведешь наблюдение за движением по воде посылки, которая отражается на экране небольшой точкой, определяешь размеры, форму, а звуки, которые возвращаются из глубины, говорят тебе, что это. По молодости, случалось, и ошибался, хоть и тренировки были. Скажем, стая селедки издает почти такой же звук, как металлический объект при движении, от камней, рифов и скал другой звук. Мне нравилось слушать, как кричит кит – интересно очень. Его крик едва отличаешь от сигнала подводной лодки. Безусловно, более опытные коллеги подсказывали. Когда пришел на флот, старшиной команды был мичман Гена Никитин, он­то меня и обучал. Сам он на тот момент уже 20 лет посвятил военно­морскому флоту. Например, ему даже не нужно было спускаться в носовой кубрик или отсек, где стоит гидроакустическая станция, чтобы определить поломку. Старшина, который несет вахту, докладывает ему о поломке: с любого поста можно было доложить в каюту, что, допустим, что­то не срабатывает или аварийный сигнал включился, или короткое замыкание и т.д. А Гена лежит на койке в кубрике и говорит: «Открой тот­то щиток, или тот­то шкаф, там вот то­то потрогай, а это вот так вот прижми плоскогубцами». И все, станция заработала. В общем, был специалистом своего дела и свой опыт передавал другим.

Но на станциях долго я не служил, больше с личным составом. Первые несколько лет в том же отряде в Хабаровске, где и сам учился, в звании мичмана в должности старшины учебной группы. Потом на Камчатке, Владивостоке, затем по состоянию здоровья опять на берегу в том же учебном отряде. А в 1997 году нашу часть расформировали, и мои бывшие сослуживцы предложили мне новое место службы – так я оказался во внутренних войсках МВД России, первом морском отряде, старшиной дивизиона.

На морских

рубежах

Служить мне всегда было интересно. Когда впервые стал выходить в море, как и большинство моряков, страдал от морской болезни. Существует два вида качки: бортовая, когда корабль с борта на борт качает, и килевая – когда с носа на корму. Килевая легче переносится. По моему мнению, когда начинался шторм, можно было бы первые блюда вообще не есть, потому что ту порцию, которую съедал, оставлял в гальюне (туалете) (через борт было строго запрещено). На протяжении всего первого плаванья «зеленый» ходил, более­менее привык только после второго дальнего похода.

За это время побывал в Индийском, Тихом океанах, Японском море. Уходили на три­четыре месяца. В 80­е годы про самалийских пиратов не слышали, мы в порт этой республики с дружескими визитами заходили, запасы воды пополняли, а самалийские ребятишки к нам на корабль в гости прибегали. Позже, когда обстановка в стране стала накаляться, перестали в порты заходить, к нам отправляли сухогруз – вспомогательный флот, который привозил продукты, воду. А потом уже выпустили корабли с преснительными установками, которые закачивали и опресняли забортную воду.

Мне нравилось на кораблях. Единственное – долго привыкал, что там команды подаются по громкой связи круглосуточно. Вахта на корабле четыре через четыре часа, например, четыре часа несешь вахту, затем столько же по времени бодрствуешь, и четыре – спишь. И так в течение трех­четырех месяцев. На боевых заданиях без происшествий обходилось. Хотя над кораблем НАТОвские самолеты пролетали, но, видимо, с целью наблюдения. Конечно, и в сильные штормы попадали. При таких погодных условиях вся команда находится в полной готовности. Оружие и технические средства закрепляют по­штормовому, все люки задраивают. Любой командир при бортовой качке старается повернуть корабль носом, чтобы качка килевой стала, она более безопасна для судна.

У меня в подчинении было 12 моряков. Наша боцманская команда отвечала за покраску, ремонт, швартовку, оснастку. И, соответственно, дисциплина железная. На флоте существует команда: «Вставать, постели убрать!». Бывало, что старослужащие заставляли молодого моряка за себя кровать заправлять, а дежурный по кораблю, старпом или замполит, увидел, и мне «нахлобучку», я, соответственно, – моряку. Снимаешь рубашку, чтобы погоны не видно было, и с моряка – форменку. И после этого либо он сам делает, что ему положено, либо его отправляют на остров Русский, где в то время находился дисциплинарный батальон. Но в основном дружно жили.

Как и везде, на морском флоте свои традиции. К примеру, когда пересекали экватор, обязательно устраивали праздник Нептуна – посвящали новобранцев в моряки. Замполит заранее подготавливал программу, я в Нептуна наряжался, другие матросы – мои помощники – в роли водных чертей. На корабле сооружали бассейн, так как в целях безопасности в морях и океанах купаться запрещено было. В корму вкручивали стойки высотой больше двух метров, по краям натягивали прорезиненный брезент и туда закачивали воду из­за борта, куда потом и закидывали посвященных матросов. Но перед этим им необходимо было испить до дна морской воды из плафона, если хоть одна капля упала или по подбородку стекла, все – опять наполняли до краев плафон. Меня тоже таким образом «оморячили» на практике во Владивостоке, когда учился на первом курсе в училище.

Бывало и рыбачили с кораблей. Лично я ловил треску, камбалу, красноперку, морского ленка, морского бычка – у него голова большая, тело маленькое и хвостик, я чуть свою голову ему в рот не засунул, рассмотрел да обратно в море выпустил. Ловили на капроновую веревку – штирт, моряки с помощью нее свои рабочие платья из тоненького белого брезента стирали: привяжут вещи и за борт по ходу корабля – все становилось белоснежным. Прикрепляли к веревке 3­4 крючка, у кока брали соленую селедку, разрезали на кусочки, цепляли и опускали грузиво до дна, держа нитку на пальце, как два раза тукнуло, значит две рыбки клюнуло.

Не до смеха было

только рыбакам

Интересный эпизод случился в Хабаровске. Часть, в которой я служил, занималась охраной мостов в Хабаровске, Волочаевке, Николаевске­на­Амуре, водных ресурсов и общественного порядка. Больших кораблей там не было, так – охранные катера, на которых служивые с начала купального сезона и до конца вместе с омоном, милицией ходили по акватории вдоль береговой черты, по пляжу, смотрели за порядком.

Я отпросился у командира части выйти в район, пострелять из бортового оружия. В специально отведенном месте, на берегу реки, там еще протока была, течение хорошее, а между ними остров, на котором и устанавливали мишени. В общем­то, мы знали, что на острове могут скрываться моряки, они зачастую там рыбачили, поэтому перед тем как начать стрельбы мы устанавливали предупреждающие таблички с одной и с другой стороны острова: «Просьба покинуть остров. Будут производиться стрельбы из боевого оружия!» А маленький катер КС обходил по кругу остров и через громкую связь предупреждал. Но эти рыбаки, видно, подумали, что в очередной раз пошутили, так как, бывало, их таким образом выгоняли с острова. Спрятались в кустах, чтоб их не увидели. Начались стрельбы. Один из молодых завысил цель, граната улетела немного в сторону и рванула неподалеку от спрятавшихся рыбаков. Смотрим, лодка из кустов вылетает и заглохла. Мы к ним катер послали. Бедные мужики, над ними никто не стал издеваться, на них и так лица не было, подальше отправили в сопровождении моряков, чтобы постираться могли. Проигнорировали предупреждения, вот что в итоге получилось.

В отставку

Есть что вспомнить, поведать, да разве все расскажешь, за 34 года службы многое случалось. За успешное выполнение служебно­боевых задач Н.А. Подсадников был награжден медалью Ушакова. В сентябре 2009 года ушел в отставку и в декабре этого же года вернулся на свою малую родину, в Нижний Кужебар, к пожилой маме, оставшейся без мужа. К тому моменту Николай уже был разведен, дочки выросли, поэтому ничто не держало его в Хабаровске.

– На сегодняшний день не жалею ни о чем, – говорит старший мичман в отставке. – У меня и здесь есть друзья, со многими сослуживцами до сих пор связь поддерживаем. С другом из Карелии письма друг другу шлем, бандероли отправляем. В прошлом году в гости к нему ездил, сначала к дочери в Петергоф, а потом к нему. Он человек с чувством юмора, поэтому в каждой строчке его письма проскальзывает ирония, порой украшенная карикатурами. С другими сослуживцами перезваниваемся. С интернетом я не на «ты», как с молодости с техникой не ладил, так и до сих пор не особо владею, поэтому и общаемся, как говорится, по старинке.

Редко встретишь человека, способного своей улыбкой и оптимизмом поднимать настроение, Николая, пожалуй, можно отнести к таким людям. Он живет по принципу: «Нужно жизнь прожить так, чтобы люди о тебе вспоминали как можно больше хорошего». Как он говорит, у него нет любимчиков или заклятых врагов, старается ко всем относиться одинаково.

Ему скучать некогда, он по мере возможности участвует в жизни села, является постоянным читателем в сельской библиотеке. Как и большинство мужчин, любит проводить время на рыбалке, собирать грибы. И привычка, оставшаяся за долгие годы службы, – обязательная физзарядка по утрам, независимо от настроения и дня недели.

А в каждой

строчке

капелька души

Помимо всего прочего Николай еще и творческий человек – пишет стихи, не так, чтобы сборники один за другим выходили, а когда, как говорится, муза прилетит. Хотя ознакомиться с его творчеством все же можно в местной библиотеке, где аккуратно сделана подборка его стихов.

– Первое свое стихотворение я написал, когда учился на первом курсе в иркутском институте, – вспоминает Николай. – Побывал на озере Байкал, и меня впечатлила его красота, решил описать, получилось три или четыре четверостишия. Но в связи с постоянными переездами я его потерял. Потом еще одно стихотворение в смехотворной форме написал о том, как я из Иркутска в Каратуз приезжал, и сам же над ним посмеивался, какое оно было неказистое. А со временем стал более­менее рифму находить. Взахлеб не пишу. Бывает, месяцами один стих сочиняешь: то музы нет, то рифма не идет. Пока найдешь одну рифму, другая исчезнет.

Всем защитникам

желаю

В день защитника Отечества хочу пожелать всем, кто находится на службе, особенно моим выпускникам, которые также охраняют рубежи нашей Родины, здоровья отменного – это, пожалуй, самое главное, терпения, не терять бодрости духа, и семейного благополучия. А молодым мальчишкам – чтобы не боялись идти в армию. Радует, что многие сейчас понимают, что Вооруженные Силы – это настоящая школа мужества. С праздником!

Добавить комментарий

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные и авторизованные пользователи. Комментарий появится после проверки администратором сайта.

18